Слова, слова, с love...

1:45pm: Генеральная уборка в библиотеке. Процесс с большой буквы. Как всегда – масса открытий.

Довольно долго перебирала пачку крайне неказистеньких брошюрок (газетная бумага, скрепка, какой-то серый полукартон обложек) – такие затрепанные, такие трогательные... Мой первый Хармс, Мариенгоф, Хлебников, Мандельштам... До невозможности затасканный Леонид Андреев (клей, бумажная обложка), Мамлеев, рассыпающийся на листки Лотман...

Поняла, что, видимо, люблю эти книжки не только за то, что изданы они в самом начале девяностых, когда у меня только начинался процесс «осознанного чтения» и «осознанного выбора» (хотя и это – да, ностальгия...). Но есть и еще один момент. Эти непритязательные издания, которые и «изданиями»-то трудно назвать... это скорее, материализованные тексты – и ничего, кроме текста... так получилось, что наверное именно они воплощают ценность текстов как таковую. Без оглядки на полиграфию, дизайн и так далее. И все эти три рубля плюс пятнадцать копеек президентского налога платились уж точно не за то, чтобы «на полку поставить». Полку-то это ни разу не украшает...

Вот опять с мамой бодались на тему «выбросить». И опять я их – оставила. Несмотря на то, что место – в дефиците, а все эти тексты (кроме разве что Лотмана) есть в других, более «человеческих» изданиях в твердых переплетах – и, по крайней мере, не рассыпаются под рукой. Нерационально, да...

12:22pm: Высокотемпературные размышления о природе насморка
Мне кажется, что насморк - это противозаконно. Потому что это явление явно противоречит закону сохранения - столько всего берется буквально из ниоткуда... к тому же совершенно непонятно, где это самое "ниоткуда" находится. Я знаю про "воспаление слизистых", про "носовые полости" - но, мне кажется, эта версия не выдерживает никакой критики. Там, в носу, все это просто не поместится!

Будем рассуждать логически. Насморк берется, безусловно, из головы. Это, безусловно, продукт воспаления. Лично я знаю только один орган, который находится судя по всему в голове и в воспаленном состоянии способен буквально из ничего продуцировать кучу всякой фигни. Это - воображение. В данном случае - больное.

В пользу этой версии говорит и тот факт, что насморк стопроцентно сопровождается помрачением сознания и бредовыми идеями типа этой:)

9:44pm: Юрий Буйда, "Прусская невеста"
Обещала рассказать про книжку, которую сейчас читаю. Но передумала. Не буду ничего говорить. Хотя, на самом деле, она для меня – событие. Автор, Юрий Буйда, уроженец Калининградской области (это важно!), до сей поры был мне совершенно неизвестен – и в этом я, пожалуй, перед собой виновата. Мне очень нравится. Но вербализовывать это «нравится» я буду когда-нибудь потом. Когда прочитается, уляжется и осознается. Пока же у меня к этому тексту очень трепетное отношение: читаю так, будто пью ну очень хороший коньяк, катаю фразочки на языке и не дышу, чтобы не спугнуть послевкусие.

Поэтому ограничусь кусочком из "Прусской невесты", авторского предисловия.

«Десяти-двадцати-тридцатилетний слой русской жизни зыбился на семисотлетнем основании, о котором я ничего не знал. И ребенок начинал сочинять, собирая осколки той жизни, которые силой его воображения складывались в некую картину... Это было творение мифа. Рядом — рукой подать — был заколдованный мир, я жил в заколдованном мире, — но если русский человек в Пскове или Рязани мог войти в заколдованный мир прошлого, принадлежавшего ему по праву наследства, — кем был я здесь, человек без ключа, иной породы, иной крови, языка и веры? В лучшем случае — кладоискателем, в худшем — гробокопателем. При первом же вздохе девочка Пруссия обращалась в прах. Я слышал песнь скорби, которую пела горстка всадников в белых плащах, покинувших дорогую родину и пришедших в Пруссию — страну ужаса, в пустыню, где бушевала страшная война (так писал летописец крестоносцев Петр Дюсбургский). Гремели пушки, стрелявшие ядрами, высеченными в моренах доисторических ледников. Ползли в тумане ганзейские караваны. Сам дьявол в образе чудовищной Рыбы являл свой хребет над равниной Фришес-Гафф. Цвел боярышник. Шиповник. Пахло яблоками. Во всех временах этой вечности шел дождь, колеблемый ветром с моря. Прусское время...
Я жил в вечности, которую видел в зеркале. Это была жизнь, которая одновременно была сновидением. Сновидения созданы из того же вещества, что и слова.»


«Прусская невеста» - мифы, выросшие из детства и слова, породнившиеся со сновидениями. Предисловие, и некоторые из рассказов, вошедших в сборник нашлись вот здесь.

4:27pm: Снимаю шляпу
Жанр киберпоэзии для меня открыл, видимо, bujhm, за что ему огромное. Потом я вошла во вкус. Еще потом – стала делиться с bujhm какими-то своими находками. А он – в порядке ответной любезности пересказывал мне звукоряд приглянувшихся мне произведений (еще со времен моей работы на радио, где были две строго несообщающихся между собой локальных сетки – одна со звуком, другая – с Интернетом, как-то так повелось, что звук и сеть у меня друг с другом не встречаются).
Пожалуй, из всего увиденного (прочитанного?) в этом жанре наибольшее впечатление на меня произвели отрытые с месяц назад «Сонеты», ссылочку на которые bujhm уже давал вот здесь. Вот уж не знаю, чем они меня так пленили. Возможно, среди прочего, тем, что визуальное решение (с моей точки зрения) было подчинено тексту, не отвлекало, а дополняло. Я все-таки персона текстуально озабоченная:)
Вчера у меня случился прорыв. Я почитала это со звуком. Послушала один раз (в гостях). Дошла до дома, посмотрела еще четыре раза. Полезла на антресоли за шляпой. Надела, села. Посмотрела еще раз, встала и торжественно (увы, без свидетелей!) сняла головной убор. Адресуя свои действия Георгию Жердеву (zhzh).
Сподвиг меня на это последний, девятый сонет. Замечу, что в анимации я ровным счетом ничего не понимаю, и могу оперировать исключительно понятиями «нравится-не нравится». Когда я смотрела флешку без звука, мне понравилось, как это сделано. Подача текста в темпе речи, достаточно разнообразная, достаточно интересная. На протяжении всего сонета – не устаешь, не приедается. Но когда я соотнесла это с авторским чтением, я осознала, что сделана совершенно гениальная вещь...
Я - человек не только текстуально, но еще и интонационно озабоченный. Интонация – мое все. Мне частенько доводилось «строить» своих театральных студийцев – и они переводили в интонацию, в звук движения руки или полеты крутящегося мяча. Передать движение интонацией – это можно. Но то, что можно точно, четко, досконально передать интонацию движением буковок на экране – это для меня было открытием, просветлением, потрясением... И то, что перевороты «но весело» или подмигивание «Микки Рурка» оказались не фишечками, долженствующими удержать внимание, а точнейшей передачей неуловимой, эфемерной интонации...

...сейчас снова слушаю – без звука. Вспоминаю звук. И понимаю – что да, графически он передан абсолютно, стопроцентно точно. И хочется уже не просто снять шляпу (тем более, что шляпа – дома, «под тридцать» - не сезон для таких головных уборов) – а скорее, встать на колени.

М-да. Параллельно заценила еще некоторые мелкие фишечки. Типа совпадения в шестом сонете звездочек, назначение которых – отсылать читателя к началу, к первому сонету со знаком перевернутой восьмерки (к которому я вообще неравнодушна). А совокупность этих двух символов придает тексту некий дополнительный объем... Или новых смыслов, возникающих при наложении рисунка к седьмому сонету на базовую картинку окна. Или...

Но это все-таки ничто перед Девятым. Графическим отражением звука, возникающим из ниоткуда – и остающимся в сознании бледной тенью слова – и так до тех пор, пока звук не прекратит существование. И только тогда в сознании начнет пульсировать текст целиком... на фоне неожиданно идиллического чириканья пташек:)

Полный КРАК!

Я в восхищении. Мир перевернулся. Спасибо, zhzh!

1:51pm: О прелестях "верхнего гуманитарного":)
В бытность мою студенткой НГУ у меня были вечные проблемы с поиском научных руководителей. Меня все тянуло на анализ драматургических текстов, а на такую специфику руководителя, да чтобы он еще и «руководил» почему-то не находилось. Тем более, что базу по анализу (довольно специфическую) мне «сажали» в совершенно другом месте.

На первую курсовую, посвященную системе персонажей и пространственно-временным отношениям в пьесе Андрея Иванова «Бес... конечное путешествие приятной компании в сопровождении козлиного голоса» я в итоге получила примерно такой отзыв: «Пьесу я читать не стала, а работу вашу посмотрела, ничего не поняла, но подход мне показался интересным и работа проделана серьезная, давайте зачетку».

О, любовный треугольник, «студент-текст-преподаватель»! «Как это часто не совпадает»! Как часто приходится отращивать дополнительные углы...

Опять НГУ. Журфак. Дети пишут рецензии на книги, а преподаватели ищут двоюродных знакомых, читавших эти самые книги – дабы те сказали, «так ли оно»...

А я, в качестве пятого угла (или – в контексте ситуации, скорее «пятой ноги»:) должна «черкнуть на обороте» рецензию на рецензию на «Священную книгу оборотня» :) О, бесконечная вторичность бытия!

Избранное место: «Половину произведения Пелевин посвятил доказыванию негодности словесных конструкций для описания Истины. (...) Вторую половину книги Пелевин посвятил любовной истории лисы и волка.»

upd: Как показало беглое гуглирование, дело обстоит еще смешнее: не факт, что книгу читал автор рецензии:) Изрядная часть текста - компиляция из ЖЖ-шных обсуждений "Священной книги":)

4:22pm: Слово мы сопоставляем с семенем, словесность с полом, говорение с мужским половым началом, а слушание - с женским, действие на личность - с процессом оплодотворения.

П. Флоренский

11:17am: Еще одна ссылочка по теме "Кибература":)
Однажды в рассветной мути
явились ко мне три ангела,
спорхнули с небес на землю,
нагнали какой-то жути,
смотрели в глаза серьёзно,
шипели ужасным шёпотом
какую-то ахинею,
и пели, что три матроса...

А главного звали Федя,
и был он не шибко призрачным,
он крылья носил не сзади,
а где-то, примерно, спереди!
При этом он не был злобным
и так кувыркался в воздухе,
что, в общем, не каждый лётчик
способен творить подобное...

Из Леши Макаревича

Так вот, о павших ангелах.

Я не ангел, но сегодня я пала, пала низко – и с удовольствием.

Вообще-то у меня стойкий иммунитет к компьютерным играм – стрелялкам, бродилкам, размышлялкам и прочему. Произрастает он, видимо, еще из середины восьмидесятых, когда доступных (для меня) «машин» (точнее, компьютерных классов) в городе было ровно два, машинное время было строго ограничено, а компьютерные игры – гораздо скучнее, чем, скажем, процесс отладки программки, считающей какую-нибудь там обратную непараметрическую корреляцию (лет в 14 для меня была жутко актуальной тема обратной непараметрической корреляции!).

И вот, продержавшись почти двадцать лет, я таки сорвалась. Утренний «разгрузочный» пробег по «Словесности» подарил мне поэтическую стрелялку «ПАДКИЕ АНГЕЛЫ»

Где и нахожусь:)

7:09pm: :):):):)
Лимерическая карта мира

12:35pm: Заметки на полях рабочего блокнота
( 8 слов об акмеизме и 11+9 – о футуризме )

9:27am: О природе чуйств;)
Посетила концерт Вадима и Валерия Мищуков. Точнее, «отметилась» – после первого отделения сбежала домой, работать (цейтнот!). Но не могу сказать, что сходила зря: меня посетило Величайшее Откровение.

Отношение к Мищукам у меня странное. Когда-то, во времена моего детства и их «доминошной» молодости любила я их нежно. Сейчас же то, что они делают, мне уже категорически неинтересно. В теории я должна бы была относиться к ним «побарабанисто» с оттенком легкой ностальгии. Вместо этого – яростное раздражение. Вчера я поняла, какова его природа.

Аналогичным образом меня раздражает, бесит и так далее Тимур Шаов. По поводу Шаова меня осенило года три назад: я просто чувствую себя обманутой. Потому что на уровне синтаксиса, на уровне лексики Шарв сигналит мне: «Эй, мы говорим на одном языке, нам друг с другом будет интересно, у нас обязательно найдутся общие темы!» – а потом говорит на «моем» языке о каких-то совершенно чуждых мне вещах. Естественно, обидно. Поманили, заставили сделать «стойку» – и «накололи». Ну ладно, черт с ним, с Шаовым – мы с ним уже разобрались, больше я к нему претензий не имею.

А Мищуки… Стоило один раз послушать «живьем» – и все стало до смешного ясно и просто. ( Родственные голоса... )

8:37am: Острая недопоездатость
Не люблю самолеты. Нет, я их не боюсь, я себя вполне нормально чувствую, смотрю в окошко и сосу себе карамельки не для того, «чтобы не сблевать» (фу, Веничка, ты, наверное, хотел сказать, «чтобы не стошнило»?) - а просто потому, что люблю я эти самые карамельки. А летать – не люблю. Потому что – все, все, все неправильно, нехорошо все это...

Я точно знаю, когда начинается дорога. Начало дороги – это последнее, через плечо проводницы, рукопожатие, взмах руки, толчок, медленное движение вдоль перрона, взмах руки, взмах руки, взмах руки… Начало дороги – эта та точка, когда движение уже есть, а расставание еще не настало. Путешествуя самолетом, началом дороги с равным успехом можно считать шмон при входе в аэровокзал, регистрацию билета, торопливые объятья в очереди в накопитель, шмон при входе в накопитель, начало посадки, посадку в автобус, подъем по трапу, начало движения, отрыв от земли. В общем, вместо точки отсчета имеем кляксу, размазанную по жизни на два отвратительных часа толчеи и ожиданий. И хорошо еще, если в аэровокзале можно курить!

Собственно дорога – это отдельная песня и поется она не «на результат», а ради самого процесса. Люблю длинные путешествия в одиночку – единственную, пожалуй, возможность побыть собой – причем в отрыве от времени и пространства. Настоящая дорога происходит ночью. Тамбур, наушники, сигарета, пробегающая за окном чья-то совершенно чужая жизнь. Верхняя полка, неторопливая книга, неработающий мобильник, тишина и покой. И выспаться, господи, выспаться! С чистой совестью, со спокойным сердцем. Перерыв в биографии, передышка, остановка жизни – на все время следования скорого дальнего следования. Он – скорый, он поспешит и за меня, и за себя, и за того парня... В самолете – сплошные активные действия. Пристегнуться, отстегнуться, сок, вино, обед, кофе, взять стакан, вернуть стакан, попытаться вздремнуть, не успеть, не иметь возможности вытянуть ноги, пристегнуть ремни… и все это под злорадно сияющим значком с перечеркнутой сигаретой. В результате перечеркнутыми оказываются не только сигарета, но и дорога, а также ночь. Ее не успеваешь даже прикурить – а она уже рассыпается на никому не нужные комочки пепла. А смысл? Жертвовать дорогой, ночью, сигаретой только для того, чтобы побыстрее оказаться в другой области пространства?

...и то не сразу. Посадка, толчея в проходе, хмурое утро, автобус, аэровокзальные катакомбы, а вдруг еще багаж? – опять клякса, опять отсутствие точки... скорее, восклицательного знака, знаменующего «приехали!» (встретиться взглядом, просиять, взмах рукой из-за плеча проводницы, суматошные объятия…) Вместо этого... ООО!!!! Вот, наконец, и он, символ полного конца дороги – огромная, высотой в метр пепельница у выхода из аэровокзала.

Стоять, прикуривать одну от одной, интенсивно восполняя нестерпимо давящую на уши и нервы никотиновую недостаточность, давиться горьким дымом и думать о том, какая это все-таки гадость – ехать через полстраны, чтобы, как к лучшему другу, приникнуть ...к пепельнице.

Не люблю летать. Неправильно это. Нехорошо. Хотя и быстро, да…

( То ли мечта, то ли постскриптум, то ли просто стишок из разряда любимых... )

2:45pm: Бродский
Слушать авторское чтение Бродского я морально готовилась недели две. Началось все, видимо, с Фокса, который любезно сообщил, что перед тем, как приступать к этому занятию, неплохо бы как следует покурить травки. А травкой я, надо заметить, не увлекаюсь. При моей впечатлительности и без того примерно половина жизни проходит в состоянии помраченного сознания и (или) обостренного восприятия – так что чего уж тут. Попыталась выяснить, не пройдет ли в качестве замены «напиться» - но Фокс сказал, что «только травка, причем беспонтовая и в хорошей компании». Я озадачилась.

Впрочем, вскоре случилось беседовать на тему авторских чтений с неоднократно упоминавшимся Игорем Лощиловым. «Зачем травка? Бродский безо всякой травки идет изумительно, просто кайф и полный улет!» - заверил Игорь Евгеньевич. В итоге сошлись, кажется, на том, что для первого раза можно, конечно хряпнуть полстаканчика коньяку «для верности» (естественно, в момент обсуждений травки, Бродского и коньячку в комнату зашла мама – которая так и не поверила в итоге, что этот звонок был тем самым звонком «по работе», ради которого я так долго клянчила телефон).

Диск Бродского пролежал у меня неделю. Ждал своего часа. За эту неделю я миновала несколько состояний опьянения (разной степени нелегкости), тяжелую мотивированную депрессию, все возможные стадии недосыпа, все стадии цейтнота и многие другие «потенциально подходящие» моменты. И в итоге вставила диск в плеер, находясь в редкостном для меня состоянии здравого ума и трезвой памяти.

И здравого ума, и трезвой памяти хватило секунд на тридцать. Далее наступил предсказанный «полный улет». Не представляю, что было бы, возьмись я за это дело в состоянии обостренного восприятия – меня и без того хватило всего на три стихотворения, далее мои воспринималки просто зашкалило от переизбытка всего. Еще с полчаса я валялась на диване, созерцая белый-белый потолок и пытаясь (не особо активно) совладать с разбушевавшимися органами чувств.

Я знаю, Бродского нужно слушать ночью, на верхней полке плацкартного вагона. И будет щастье. А в ожидании верхней полки плацкартного вагона буду тренироваться по чуть-чуть:)

12:15pm: Прочти и передай другому:)
Очередной раз с нескрываемым изумлением выяснила, что бесподобное творение бесподобного Михаила Волкова «Сказки для самых» в народе не то что не пользуются популярностью. Точнее, просто неизвестны. В то же время лично у меня как минимум с одной из этих сказочек связаны трогательнейшие воспоминания – как главный редактор журнала «Гитара по кругу» вкупе с издателем забоялись ее публиковать (на дворе в ту пору стоял 2002 год, плавно переходящий в 2003). А сказочка, по-моему, милейшая. Вот она:

Турнир


Жил-был царь. Нрава он был либерального, воспитан на идеалах гуманизма, имел врожденное уважение к правам и мнениям своих поданных и не преследовал инакомыслие - собственно говоря, само понятие инакомыслия отсутствовало. Неудивительно, что в стране процветали науки и искусства. В науках царь ни черта не смыслил, хотя и щедро их финансировал, но вот искусствами интересовался всерьез. Из всех искусств важнейшими царь считал поэзию и музыку, но и остальными не брезговал. Однажды стражники привели к нему бродячего певца-менестреля, обнаруженного ими сладко спавшим возле дворцовой ограды. На вопрос Его Величества, кто он такой и чем занимается, задержанный спел несколько песен собственного сочинения. Потрясенный царь, впервые услышавший подобное, сразу понял, что вот он, долгожданный гибрид двух его страстей, и вплотную занялся менестрелями.

Он их кормил, поил и баловал. Он спасал их от уголовной полиции и полиции нравов. Он запретил разбойникам обижать их и лично проверял, как они этого не делают. Поэтому менестрелей в его царстве развелось видимо-невидимо. Они плодились и размножались, а также валом валили из соседних государств, где подвергались преследованиям за правду, пьянство и разврат. С мешком за плечами и лютней в руках, они бродили по всем дорогам страны и пели подвернувшимся им под руку людям свои песни. Люди же, слушая такого певца, добрели и мудрели, насколько им позволяли способности, и в их огрубевших, погрязших во мраке душах вновь зажигались трепетные огоньки дружбы, любви и братства. ( И что же из этого получилось? )

6:42pm: Current work - Поэзия и безумие
У психиатров в тестах на "нормальность" есть такой вопрос: "Что общего между ботинком и карандашом?" Нормальный человек в ответ сначала прокашляется (вот, попал-де в дурацкое положение), а потом начнет мямлить, не без глубокомыслия, впрочем, что-нибудь вроде: "Ну, это вещи, предметы такие... оба служат человеку..." Настоящий же, махровый шиз, - тот улыбнется всепонимающей своей улыбкой, дунет-плюнет три раза тайком (чтобы дядя доктор не заметил), и скажет доверительным шепотом: "И то и другое оставляет след..." И хоть вы тут меня убейте - а он будет ближе к сути дела; той сути, в которую и доктору, может быть, вникать недосуг... Хорошему врачу, впрочем, все видно.

И. Лощилов, «Смешанная техника» (альманах «Черновик», вып. 12)

2:36pm: Строки дня
Если растенье посадить в банку
И в трубочку железную подуть —
Животным воздухом наполнится растенье,
Появятся на нем головка, ручки, ножки,
А листики отсохнут навсегда.
Благодаря: моей душевной силе
Я из растенья воспитал собачку —
Она теперь, как матушка, поет.
Из одной березы
Задумал сделать я верблюда,
Да воздуху в груди, как видно, не хватило:
Головка выросла, а туловища нет

из Н. Заболоцкого

(тружусь над интервью о сорбоннском коллоквиуме о психических отклонениях в славянской литературе:)

1:01pm: Метро, кибер-версия
Несколько слов о московском метрополитене (со звуком, которого я, кстати, как обычно, не слышу) – 513 kb

А качается оно отсюда

Сижу, катаюсь...

10:59am: "Москва-Петушки"
Топографический кретинизм, помноженный на культурный контекст и возведенный в степень посредством общезадумчивого состояния может привести к совершенно неожиданным результатам. Вчера, уезжая из города Командировки, выйдя из метро на площадь Курского вокзала, я вдруг подумала: "А зачем?". Действительно, зачем мне на Курский, если я улетаю из Домодедово, электрички на который ходят с Павелецкого?..

Москва опять прошла под знаком "Петушков". И не только Москва.

Чтение Венедикта Ерофеева заворожило меня сразу. Сперва - отстраненное, безэмоциональное, почти формальное - и лишь изредка сквозь голос Автора ехидно прорывается Персонаж. Потом - все чаще и чаще. А еще потом - я уже не понимаю, "кто герой, кто автор, кто скорей умрет..."

...в звуке, в авторском чтении текст воспринимается совершенно по-другому. И герой - тоже. Мне он казался более... высокопарным, что ли?:)

И - видимо, все-таки сказывается привычка к восприятию со слуха - услышала многое из того, чего по разным причинам никогда не читала глазами. Настоящим откровением явилась последняя фраза. Для меня ее - раньше - никогда не было, поэма заканчивалась распластанной и дрожащей, расплывающейся перед глазами - моими - кровавой буквой "Ю". Визуальный образ перекрыл собой то, что, оказывается, было дальше.

"...и с тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду."

...и с тех пор я слушала Ерофеева. В маршрутках, утром по пути на работу, на верхней полке плацкартного вагода, в курительном тамбуре, в аэропортах и электричках, в метро, на промерзших улицах Новосибирска, Омска, Москвы... одна - или делясь наушником с кем-то еще...

Остановить этот процесс невозможно. Даже у плеера съехала крыша... точнее, крышка. Она два дня отказывалась открываться - но плеер исправно воспроизводил диск, находящийся у него внутри. Естественно, Ерофеева.

Плеер-то починили.

Кто починит меня?:)

5:33pm: Еще раз ГРИГОРИЙ БОРУКАЕВ
OFF DARK BLUE

1

Пора признать: материя – дыра
затраханная… Странно даже штопать
рубаху тех вчера, вчера, вчера...
Сползая с крика на картавый шёпот,
опять пытаться что-то объяснить...
До крайности здесь не за что цепляться.
Ткань сыплется. И, посуровев, нить
срывается и больно режет пальцы,
обуздывая строчный их азарт...
Словам не привыкать ветшать, как платьям.
Прикид, как говорится, приказал
жить долго.
Так распалась наша party –
что только рвань…
– Ну, где же тут колоть? –
Иголка тянет. И не держит плоть.

2.

( Мечта звалась Америкой когда-то… )

PS. Что я знаю о Григории Борукаеве? К стыду своему, практически ничего. Поэт (кто-нибудь поспорит?:), новосибирец, «по жизни», кажется, психиатр (могу соврать). Имя его мне известно исключительно благодаря моей привычке, услышав песню с интересным для меня текстом, интересоваться «а кто, собственно, автор?». А песни на стихи Борукаева пишет Ната Нелюбова. Наташа из Томска – а в Томске его знают. По крайней мере, файлы с его стихами мне присылают именно из Томска – Роман Ланкин, который сам не дурак попеть песни Нелюбовой на стихи Борукаева.

Не могу сказать, что мы с Григорием не знакомы. Вроде бы знакомы. Как-то, поздним и мокрым осенним вечером мы с Наташей шли к метро после сеанса приема вовнутрь коктейля из джаза с тоником (о, «New York Times», какой джаз там играли временами!… а временами – и никакой…) – и наткнулись на Григория Борукаева. Собственно, Ната наткнулась. После чего мы с Григорием и были друг другу представлены по всей форме. Я сказала: «О!», сказала «спасибо за…», что-то процитировала и чем-то особо восхитилась. Автор был шокирован. Он не предполагал, что его творчество может быть известно кому-либо, кроме его личных знакомых.

Возможно, он и прав. Лично я в Новосибирске больше не встречала людей, знающих что-либо о стихах Борукаева. Я – не в счет. Мы все-таки формально знакомы.

6:05pm: Русский со словарем
( АЛКОГОЛЬ )

3:16pm: Зима. Стихи на сегодняшний день.
А в этом городе и вправду все не так:
Здесь слабовидящих столь зыбки очертанья,
Что слабослышащих чуть слышны голоса;
А небеса...
И только свинг клаксонов.

Игорь ЛОЩИЛОВ, отсюда



И еще из одной(?) вещи, давно любимой, но особенно актуальной почему-то именно сейчас.


Григорий БОРУКАЕВ

ЦВЕТУЩИЕ ЯБЛОНИ N-СКА

ГОРОД N-СК
Крапит, каналья, карты континента.

ИСТОРИЯ N-СКА
Отчет из первых рук неандертальца,
оттаявшего в станционном баре.

ВРЕМЕНА ГОДА В N-СКЕ
Приходят Высочайшей Директивой –
без обсуждений и голосований.

ВЕСНА В N-СКЕ
Случалась не всякий год.

ЛЕТО В N-СКЕ
Укоротила ночь
и удлинила ноги
девчонкам на целый квартал.

ОСЕНЬ В N-СКЕ
Рассыпала, удирая,
кучи фальшивых банкнот.

ЗИМА В N-СКЕ
Не кончится никогда.

( дальше )

2:15pm: Русский со словарем
( Про слово ТЕКСТ )